Об электрификации
Московского железнодорожного узла.
Не было какого-то органа, отвечающего за сам процесс
электрификации, был создан совет. Скромно звучит - Совет
по электрификации, но в этот совет входил цвет нашей
транспортной науки. Сложности еще заключались в том,
что мы, в принципе, с трудом себе представляли - ну
что такое электричка, ну что это будет за поезд, что
это за двигатели?
За основу была взята цифра - это полторы тысячи вольт
постоянного тока. Но эти электрические силы нужно было
как-то задействовать. Электротяговых двигателей в тот
период не было. Пришлось обратиться к Европе, в частности
в английскую фирму "Метро-Викерс", которая
приняла на себя достаточно значительную заботу о создании
электромеханической части. Затем наши московские заводы
"Динамо", "Электросила", то есть
подключились к этому очень многие коллективы, которые
пытались что-то привнести реальное, чтоб электричка
действительно заработала. И Мытищинский вагоностроительный
завод, который в то время выпускал грузовые вагоны для
железных дорог Страны Советов, принимал в этом деле
тоже активное участие.
То есть получилось таким образом, что Мытищинский завод
делал коробку деревянную, а электрику на себя в значительной
степени приняли англичане. Сложностей было чрезвычайно
много в монтаже. Предположим, получали из Англии какие-то
детали, какие-то механизмы - не было пояснительного
текста, появлялся пояснительный текст - не пришли ящики
с оборудованием, нужно было знать язык, надо было переводить.
То есть нестыковок было масса. Во многом выручал энтузиазм
- даешь электрификацию, даешь электрификацию! За счет
этого исключительно ручным трудом ставились электрические
мачты, бетонировались опоры, строились тяговые подстанции.
То есть труд был невероятно сложный.
Но время подхлестывало, тем более, что все видели, что
дело становится реальным, чем-то осязаемым. И действительно
первые наши электрички были изумительно красивые. Сейчас,
может быть, даже и не помнят, какие они были красивые,
каких-то теплых малиновых цветов и нежно-шоколадное
подбрюшье, пурпурные пантографы, особенно когда падал
на них солнечный отблеск, лучи заходящего солнца, это
какая-то была стремительная искра, несущаяся по рельсам,
потому что она сама была малиновой, здесь пурпур, покрытые
лаком стенки были, то есть это был какой-то метеор.
Ходили смотреть сотни людей, просто к полотну, что же
это движется, что это несется и что это за красота -
первая советская электричка. Как это было приятно, сколько
это было гордости - первая электричка. Поезда тогда
состояли из так называемых секций. Секции - это шесть
небольших вагонов. Правда, они были шире, нежели обычные
пассажирские поезда. Они были шире настолько, что можно
было делать лавочки на три места с одной и с другой
стороны. Естественно, там каждая лавочка состояла из
хороших полированных дощечек, все это было сделано очень
тщательно, как-то любовно даже.
И с учетом того, что было все так красиво, все так опрятно,
пассажиры не сорили в этих электричках, они были чистенькие.
Другой раз проводнику, а там в каждом вагоне был проводник,
нечего было делать, ему даже веником нечего махнуть
было, потому что люди соблюдали чистоту, берегли и относились
к этому, как к своему родному детищу. Это было страшно
приятно и, вместе с тем, для населения просто замечательно.
|
